April 19th, 2013

Архитектурное пространство... порождение практики поведения архитектурой


  • Хрушёвский архитектурный фон является дисциплинарным, подавляющим. Архитекторы, градостроители с конца  50-х гг. создавали новый тип- план строительства, возведения нового пространства. Экстенсивность в большем удалении отдельно стоящих домов друг  от друга, в результате  человеку требуется больше времени на перемещение по пространству. Одинаковые подобные  серии строительства после исторического постановления 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве с использованием серии 1-335, 1051515 и других  серий нивелировали цветовое разнообразие, приводящее в визуальном плане к слиянию с окружающим пространством, создавая невыразительный архитектурный фон. Отсутствие цветового разнообразия приводит по меткому замечанию А. Гениса в работе «Пейзажи» о том, что «русский глаз жаждет цвета за границей».

  • Если посмотреть на зимнюю панораму российских городов, то основными элементами будут - белый снег, серые деревья, серые постройки. При осмотре летней панорамы российских городов, то тут - зелёный  природный фон,  практически полностью скрывающий постройки. Архитектура подавляется, не выделяется из природы.

  • Теперь обратимся к  финскому архитектурному пространству. Их пространство представляет собой зимой - белый снег,  тайга и разнообразные (в основном, красного,  синего и зелёного цветов) архитектурные постройки. Летом зелёный природный фон и опять такие же цвета архитектурного пространства.

  • Серый цвет символизирует большую степень индивидуализированности общества, исходя из психологии цвета. По мнению Ф. Фукуямы, у бывших коммунистических стран в результате отсутствия посреднического звена между человеком и государством в лице общественных организаций, объединений, своеобразных клубов по интересам, добровольных ассоциаций. Эта проблема породила привычку у человека в России  самостоятельно решать жизненные вопросы и господству на уровне обыденного сознания ставшей популярной фразы: «не мы такие, а  жизнь такая». К сожалению, установка на «жизнь такая», а не  на личное активное начало в человеке.

  • В тексте заметно противоречие в том, что однообразный обыденный  архитектурный фон не согласуется с высокой степенью индивидуализированности общества, разобщённостью. Предполагается,  что индивидуализированность должна порождать чувство конкурса, соперничества между членами общества, аномии. Но борьба статусов на уровне официант- гость (господин),  официант- иностранец, официант- местный, гаджеты приводят к конкурсу обеспечения своего собственного тело модной одеждой и техническими средствами. Каждый по-своему переживает  чувство разобщённости, одиночества, заброшенности в сартровском смысле или даже  чувство «ничто» в терминологии М. Хайдеггера. Хайдеггеровское  «ничто» наступает   при пребывании в  Санкт-Петербурге  на уровне  низа  общества, в возможном состоянии  маргинала  или  люмпена. В. Пелевин в романе «Generation P» описывал, что «мерседес стал средством перемещения из одной грязи в другую грязь». Следует обратить внимание на феномен грядзи в российских городах. По идее  статус должен  порождать соперничество, разнообразие в архитектурных решениях, планировке, цветовой гамме, но это соперничество только во внутреннем оформлении собственного помещения или   своего  тела без оформления общественного пространства из-за отсутствия  промежуточного звена между субъектом (человеком) и государством.

  • Утверждение А. Лефевра в работе «социальное пространство: поля и практики» о том,  что архитекторы создают новую архитектурную реальность, отражающую все изменения социально-экономического развития, одновременно создают  новый способ жизни, ставит необходимость введения такого понятия , как архитектурный капитал. Любой район навязывает свои структуры в пространстве (в эстетике, искусстве, локальной ментальности, в рамках одного района).

  • В германии немецкая архитектура - пространство ритма, которая  задаёт подсознательные императивы поведения.  Аналогично немецкой, сталинская архитектура (сталинский ампир,  неоклассицизм) способствует большему рассредоточению представителей интеллигенции в этом пространстве. Хрушёвский архитектурный фон с его депрессией, замыкает жизнь человека,  связанный с распорядком рабочего дня. Предзаданные установки, изначальные и подсознательные  в  архитектуре.  Архитектура предуготавливает судьбу «типичного человека « изначально.

  • Реальность архитектуры в хрущёвском фоне, сталинском ампире, элитном посёлке «Аркадия» или «Рублёвка» различна. Реальность создаётся в деталях. Сталинская архитектура создаёт музыкальный ритм,  формы  мысли, высоты потолка, узоры, толщина стен создаёт  уют.

  • Аркадия или Рублёвка находятся в изолированном пространстве от остального  мира охраной, затруднительным допуском в это пространство извне позволяет создать изолированный мир, своё пространство через договор или соглашение между  членами этого  клуба-посёлка,  клуба-поселения. Соответственно они оформляют это узкое, личное пространство. Выход из этого пространства снова чужой,  подавляющий и деструктивный мир с грязью, разбитыми дорогами. Архитектура порождает практику поведения людей. Изменчивость архитектуры,  перемены в её строении и ритме также вызывают изменение  и  в  повседневной жизни людей. Сталинка, аркадия - это воплощение мечты людей, хрущёвский архитектурный фон 2 половины 50 до  конца 80-ъ гг. побуждает не думать о мечте или создаёт отличный образ жизни людей. Набор инструментов хрущёвского архитектурного фона - внутреннее пространство, квартиры. Вне этого  пространства - разбитая дорога,  грязь, побуждающая «гадить»,  насаждающая деструкцию.

  • Воплощение мечты - это принцип авторского подхода к жилищу. Временность хрущёвского архитектурного фона вместе  с отсутствием естественных  наблюдателей (пенсионеры) не создают мечту, не  содержат её.  Серый фон хрущёвского архитектурного пространства- это забвение, забытье человека, его слияние с окружающим миром. С одной стороны, заброшенность человека порождена дисциплинарным пространством (организация ресторана). Официант должен стоять  весь рабочий  день на  протяжении 12  часов. Его собственный обед  в  отведённое время,  при  этом обеденного стола  нет,  так  как  он  завален коробками,  сидений  нет, это пространство для  принятия  пищи  персоналом - коридор из кухни, туалета и мойки. Само пространство побуждает работника быстрее  обедать или  завтракать  и снова работать. Употребление чая и кофе снова отлично от ассортимента продукции,  предлагаемой гостям ресторана. Чай работки получает от бармена только в случае наличия специального  чая для персонала. Это суть дискриминации работника и гостя этого ресторана. Пространство выстроено по типу коридора, из которого нельзя отойти в сторону и уединиться. Заброшенность возникает по принципу «общежития», «ночлежки» без  возможности собственной жизни без наблюдения извне (тонкие стены,  постоянно что-то слышно, затруднён  процесс исполнения супружеских форм отдыха). В хрущёвском  архитектурном фоне нет возможности возникновения промежуточного звена между человеком и государством (работой). Государство, работа - это необходимость, это звенья необходимости, обязанности, добывания средств к существованию. Пространство дома оставляет человека наедине с необходимостью. 

  • Заброшенность человека происходит в «изолированности» от «рублёвки» или «аркадии», чью территорию защищает охрана (контроль). Университет,  школа становятся изолированы от «чужаков»  через средства контроля (пропуск) и наличия охраны. Архитектурный капитал - причина социального капитала и культурного капитала. Архитектурный капитал обуславливает габитус человека.

  • Существует широко распространённое мнение о символическом значении 7 сталинских высоток, Дворца Советов. Им приписывается статус культа,  олицетворение свободного рабочего человека. Формирование новых постсоветских высоток, которые часто подавляют расположенного рядом историческое здание, они показывают ничтожную роль работника, унижают его и подчиняют. Особенно сильно это  давит на сознание провинциального рабочего (охранник, исполнитель низкоквалифицированного труда) из хрущёвского  провинциально архитектурного фона.  Высотки как элитность подчёркивают дно хрущёвского архитектурного фона. Сознание провинциала под воздействием ощущения проигрыша, краха и нереализации своих мечтаний  детства.  Торжественность обстановки, архитектурный капитал небоскрёба, элитного жилого квартала побуждают человека сменить спортивные штаны на брюки и рубашку и скорректировать  повседневную речь человека. Подавление наступает  при возврате в собственный архитектурный фон, в котором человек  проживает годами. Результатом подавления человека становится невнимание  к общественному пространству, в котором происходит реализация компенсаторного воплощения своего «Я», чувства собственного достоинства. Компенсация униженного положения в действии напоказ деструкции (употребление алкоголя в поездке, даже если окружающим попутчикам не очень приятно).

Buy for 200 tokens
Buy promo for minimal price.